Фрагмент роману “Аеропорт” Сергія Лойко

Бій довжиною 242 дні. “Кіборги” проти “орків”. На сторінках роману, що грунтується на реальних подіях, описані похвилинно останні п’ять днів облоги Донецького аеропорту під час російсько-україснької війни.

Фрагмент роману

“После отхода киборгов в новый терминал сепары водрузили над руинами старого терминала два флага — триколор Российской Федерация и аляповатое многоцветное полотнище ККНР, так называемой Краснокаменской Народной Республики.
По сведениям разведки после этого «подвига», приравненного российским телевидением чуть ли не водружению красного флага над фашистским Рейхстагом в мае сорок пятого, сепары отступили. И кроме двух флагов никакого присутствия врага в искореженных и обгоревших развалинах старого терминала, по сведениям разведки, не наблюдалось.
Однако «кацапский» и ККНР-овский флаги настолько возмущали Андрея, таксиста из Львова, и его двух друзей, что они решили пробраться через нескончаемую 200-метровую полосу смертельных препятствий к старому терминалу, сбросить «ганебні ганчірки» и вновь водрузить там украинский жовто-блакытный стяг. Алексею сказали, что на то есть приказ.
Рано утром в тумане все четверо отправились к старому терминалу. Добрались до него без приключений. Быстренько сбросили два вражеских флага, после чего, позаимствовав одно древко из двух, водрузили на нем свой, сделали селфи для своих подруг и друзей в ФБ, а потом два друга Андрея попросили Алексея «сфотать» их вместе.
——————————-
Одна пуля попала Андрею в живот, другая пробила ногу навылет рядом с бедренной артерией. Как выяснилось, из четверых только фотограф Алексей знал, как остановить кровь, что он и сделал, используя аптечку одного из бойцов и подручные средства, а потом вколол теряющему сознание Андрею обезболивающее.
– Раны серьезные, мужики. Срочно нужно в больницу, на операцию. Срочно, иначе….
Мужики по мобиле связались с командиром Степаном-Бандером и на его законно агрессивный вопрос «Якого х— ви там робите?», ответили, что Боксер при смерти.
– Тащіть його бігом сюди, чортяки! Ми прикриємо! – проорал он в трубку и стал по открытой связи вызывать «чайку».
Один из ребят незадолго до этого неделю провел в старом терминале. Он быстро пробежался по развалинам и вернулся с рваными грязными носилками.
Они уложили потерявшего сознание друга на носилки и побежали по взлетке назад. Алексей бежал вполоборота, на шаг впереди них и снимал кадр за кадром, как из автомата палил…
Взлетка представляла собой декорацию к четвертой серии Безумного Макса. Искореженные куски железа, болванки от Града, неразорвавшиеся мины и снаряды, расставленные по обеим сторонами растяжки, кучи битого стекла и стекловаты. Под ногами было ужасно скользко. Ночью выпал снег, который местами растаял, а местами превратился в черный лед.
Секунд через двадцать их заметили сепары и открыли по ним частый автоматный и пулеметный огонь. Из нового терминала в ответку пошел плотный огонь прикрытия. Бандер держал слово.
Видимо, Бандеру удалось также вызвать арту, и те попытались накрыть противника минометным огнем. Несколько мин со специфическим визгом приземлились и взорвались недалеко от продолжающих свой смертельный забег.
В детстве Алексею очень часто снился один и тот же, повторяющийся до мельчайших подробностей, сон. Будто он бежит по болоту, которое кишит ядовитыми змеями. Их так много, что вся поверхность болота буквально состоит из змей, по головам и хвостам которых он собственно и бежит. При этом Алексей, осознает, что стоит ему на секунду замешкаться, замедлить шаг – змеи укусят его. Как правило, все кончалось тем, что он просыпался в холодном поту, так и не достигнув сухого берега, и шел по ночной комнате искать теплую маму.
Он вдруг понял, с предельной ясностью расшифровал для себя, о чем его, мальчишку, предупреждал этот вещий сон, но сейчас проснуться бы он не мог. Пот прошибал его не от ужаса, а от напряжения. Несмотря на хорошую физическую подготовку, сердце выскакивало у него из горла, азбукой Морзе стуча в гортани, на кончике языка, в ушах.
Он боялся только одного – что они не донесут Андрея живым, и что его самого сейчас пристрелят и он не успеет передать фотографии.
Невозможно никаким образом подготовить себя к этому, если в тебя уже не стреляли, чтобы ты отчетливо понимал, что стреляют именно в тебя, и ни одним патроном, ни двумя, а очередью.
Если тебе повезло и ты, сидя в уютном и недорогом киевском ресторане или в неуютном и дорогом московском, не можешь вспомнить ничего такого из своей жизни, то ты никогда не поймешь, что испытывал Алексей. Что испытывали эти два бойца, которые не бросили товарища, а тащили его до конца под градом пуль, хоть и сами умирали на бегу.
У Алексея, например, было стойкое ощущение, что они вовсе не бегут, а перемещаются замедленно, как во сне. Когда ты не только слышишь свист пролетающих пуль, но и видишь боковым зрением их медленный красивый полет, словно следишь за шлейфом от сверхзвукового истребителя высоко в небе…
Так в минуту крайней опасности, когда твоя судьба балансирует на проволоке удачи и никак не определится, жить тебе или умереть, все твои чувства обостряются настолько, что секунды бытия растягиваются, словно они последние в твоей жизни. И словно больше никогда ничего не будет, кроме этого завораживающего полета свинцовой пули у твоего виска…
Когда они, наконец, с разбега влетели в разбитое окно нового терминала и приземлились, кашля, матерясь и задыхаясь, на грязном полу, заваленном битым стеклом, кусками бетона и железа, гильзами всех калибров и прочей ерундой, Андрей был мертв…
Над старым терминалом развевался украинский флаг. Алексею казалось, что он слышит, как хлопает на ветру это трепещущее желто-голубое полотнище, и звук этот отдается в его ушах колокольным звоном. Но колокол в этот раз звонил не по нему, а по бесшабашному, хоть и суеверному, красавцу Андрею, которого ждала невеста. Ждала, ждала, да так и не дождалась. Как сотни других невест и тысячи матерей.
Когда Алексей немножко пришел в себя, он сел на камни, опершись мокрой спиной на кусок стены (через броник он не чувствовал ее ледяного холода), надел очки и стал прокручивать фото на экране камеры. К нему неслышно подошел командир, сел рядом на корточки, закурил и прошептал ему в ухо: «Я викликав чайку. Вона прийде хвилин за десять. Забере двохсотих та трьохсотих. Збирайся, дядя Льоша. Поїдеш з ними»”.

Купити в Yakaboo.ua

(Visited 114 times, 1 visits today)